О цензуре

Написала тут doc_namino  одноименный постик. Ей непонравились передачи со смертью в прямом эфире, и призвала она к ограничению, дозированию информации, сливаемой на неразумный народ, то есть к цензуре. Как и следовало ожидать, в комментах дружное "За". И только я возражал. Картина получилась замечательная.

Ответ на мои возражения был в трехчастном стиле Никонова: объективизация, фантазирование и уговаривание. На два своих простых вопроса: кто будет решать, что дозволено смотреть/читать, а что нет, и почему мнение именно этого "авторитета" должно иметь приоритет перед моим собственным, я не получил. Мой аргумент о том, что в Иране - стране с тотальной цензурой, как-то не все хорошо, был полностью проигнорирован. Зато мне сообщили, что

а) мой ребенок все равно подвергается воздействию со стороны;
б) то, что сейчас именуется отсутствием цензуры, на самом деле тонкая тщательная фильтрация с применением методов соцпсихологии.

Пункт а) чистой воды фантазирование. Если ребенок действительно подвергается влиянию среды, то почему оно непременно вредное? Почему то влияние, за которое ратует doc_namino  будет для него благотворным?

Пункт б) - это запугивание. Кругом враги! Вас зомбируют! Даже если и то, и другое верно. Как, каким фантастическим образом цензура нас спасет? Аргумент б) вообще смех. Мол, раз уж цензура все равно есть, то зачем против нее возражать?

Было еще возражение, что без присмотра публика катится вниз, не хочет приобщаться к высокому, предпочитает "говно без эвфемизмов". То есть, я, дурак, не знаю, что хорошо, я что плохо, и без заботы doc_namino  сотоварищи непременно выберу говно. Опять фантазирование. Может быть выберу, может быть нет. Может быть то, что мой оппонент считает говном, вовсе не говно. Почему её мнение следует предпочесть моему? Потому что она считает правильным свое? Ну так я тоже. Есть, впрочем, маленькая разница. Я свое другим не называю, предоставляя каждому право решать самому.

Я понимаю, почему власть придержащии желают цензуры. Безмозглым стадом всегда управлять проще. Я могу понять собственнную "цензуру" человека: мне это не нравится - я это не смотрю. Но когда человек, не стоящий у власти, призывает запретить всем смотреть то, что не нравится лично ему - этого я понять не могу.

И еще раз спрошу: кто будет решать, и почему именно он? Хотете сказать доброе слово о цензуре? Начните с ответа на эти вопросы.

UPD. Новость в тему. Всякому диктатору совершенно ясно, что чтение оппозиционной прессы крайне отрицательно влияет на подданных. Планка общественной нравственности резко падает вниз, граждане тут же начинают читать неправительственные газеты "говно без эвфемизмов", и вообще, выражаясь словами doc_namino , превратятся в "совокупность отвечающих за себя особей, пригодных для любой манипуляции", т.е. думающих не так, как велено. А ежели вредну прессу запретить, то люди перестанут отвечать за себя, выбросят все говно, потянутся к высокому. Манипулировать ими станет совершенно невозможно. Красота! Прямо как в Северной Корее.

Винован, перепутал!

Каюсь, мой предыдущий пост содержит ошибку. "Схема Никонова" обоснования запрета на что-либо начинается не с "запугивания", а с "объективизации" запрета. Сейчас сверился с оригиналом:

1) Объективизация запрета с помощью объявления запрещаемого явления аморалиьным либо наносящим вред детям.

2) Фантазирование. Приведение в качестве аргумента на ходу придуманных ситуацтий, при которых явление могло бы нанести кому-то хоть какой-то вред.

3) Уговаривание. То есть попытка убедить оппонента, что никакая свобода ему на самом деле не нужна, он может без нее обойтись, потерпеть «ради всеобщего блага». «Возможно, вы лично и доросли до такой свободы, но народ еще не дорос. Вы же знаете наших людей…»

Сам пост уже поправлен. Прошу прощения у doc_namino . Тем не менее, продолжаю считать, что все три части в ее записи о пользе "фильтрации" присутствуют, а сама фильтрация недопустима.

Вопросы языкознания

События, которые сообществу, вероятно, не интересны, возродили во мне воспоминания о первой половине 90-х гг. Тогда каждый год бывал в гостях у своего друга в Волгограде. Если помните, то были премена суверенитетов и национального самоопределения всех, кому не лень. И вот однажды я посторил с мамой своего друга по поводу обязательного употребления русского языка в госконторах. Тогда я считал и сейчас считаю, что выбор языка - это вопрос удобства. И если чиновник и посетитель будут говорить на языке, отличном от русского, то ничего плохого в том не вижу. Другое дело, если чиновник языком посетителя не владеет. Тогда нужно выбрать како-то один язык для общения, и нет ничего удивительного, что в России таким выбран язык, который знает большинство. Но почтенная дама возразила мне. По ее мнению, заставлять человека говорить на неродном языке - значит унижать его национальное достоинство. А чтобы он мог обращаться в гос. органы, там должны быть переводчики. "Но ведь в России более 100 народностей со своими языками! - Воскликнул я. - Неужели каждый райсовет должен иметь переводчиков со всех?" Дама ничего мне не ответила. Только одарила взглядом, которым обычно заботливая мамаша смотрит на неразумное дитя.

Чуть позже я поспорил по тому же вопросу с женой своего товарища. Она была белорусской, родом оттуда же, причем была там, как сейчас выражаются, частью культурного истеблишмента. В Белоруссии "царствовал" Шушкевич, явления Батьки еще никто не ожидал. В "культурных кругах" зрела идея "возвращения к корням", т.е. вытеснения русского языка и повсеместный переход на белорусский. Елена горячо этот переход поддерживала. Мне же всякая насильственная национализация казалась недопустимой.

- Ну ты подумай, - горячилась Лена, - белорусы не знают родного языка! Разве это хорошо?
- Плохо, - согласился я.
- Значит надо их заставить учить! - Последовал немедленный вывод.

Я не стал возражать, не полез в бутылку. Человека, в глазах которого светится идея, нельзя переубедить. Но думал я о том, что плоха сложившаяся ситуация, или хороша - уже неважно. Изменить ее можно было лишь применением насилия. И это мне не нравилось. С тех пор мои взгляды несколько изменились. Нет, я вовсе не стал сторонником "возвращения к корням". Напротив, я уже не буду утверждать, что описанная ситуация плоха. Плохой её считала определенная "группа товаращей", а "исправляться" должна была совсем другая группа. Протестовать нужно было намного раньше, уже тогда, когда было произнесено слово "плохо". Нынешнее мое решение выглядит так: если какой-то человек решит для себя, что не знать родной язык - это плохо, он его выучит. Если он решит для, что не знать n-ский язык ему неудобно, он его выучит. И только так!