26/12/2008 23:32
Что в имени тебе моём...
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
waspagvВсе мы знаем Эдмунда Галлея, который на самом деле Эдмонд Хэлли. Одного и того же человека физики называют Бредли, а астрономы - Брадлей. Ньютона мы зовем Исааком, а Азимова - Айзеком, хотя пишутся они одинаково - Isaac. Актриса Сандра, известная нам по фамилии Баллок, на самом деле Буллок. В школе я удивился, узнав, что Шекспир вовсе не Шекспир, а какой-то Шейкспиэ. Доктор Ватсон превратился в Уотсона уже при моей жизни. Наверное, скоро виски так же трансформируются в уиски. Каких таких "быстрых разумом невтонов" может "российская земля рождать" я понял уже после окончания школы, когда узнал про операционную систему "Виндовс". Когда я рассказал своей жене о том, что имя моё греческое, а у греков в именах ударение всегда падает на предпоследний слог, она увидела в этих двух утверждениях противоречие: в слове "Александр" ударение явно не на "е". Пришлось объяснить, что изначальный греческий вариант - Александрос.
В связи с этим вспоминается история, рассказанная Т.А. Агекяном. В начале XX в. великий американский астроном Саймон Ньюком (которого до середины века писали "Ньюкомб") приехал в Петербург. Тогда в науке основным языком был французский, иногда применялся немецкий. Английский выучили сами по статьям и книгам. В честь гостя директор Пулковской обсерватории Баклунд произнес речь. И чтобы продемонстрировать Ньюкому особое уважение, речь он говорил по-английски. В ответном слове, сказанном по-немецки, Ньюком поблагодарил за теплый приём и между прочим отметил, что русский язык (на котором, как он полагал, говорил Баклунд) чем-то похож на его родной английский.
В связи с этим вспоминается история, рассказанная Т.А. Агекяном. В начале XX в. великий американский астроном Саймон Ньюком (которого до середины века писали "Ньюкомб") приехал в Петербург. Тогда в науке основным языком был французский, иногда применялся немецкий. Английский выучили сами по статьям и книгам. В честь гостя директор Пулковской обсерватории Баклунд произнес речь. И чтобы продемонстрировать Ньюкому особое уважение, речь он говорил по-английски. В ответном слове, сказанном по-немецки, Ньюком поблагодарил за теплый приём и между прочим отметил, что русский язык (на котором, как он полагал, говорил Баклунд) чем-то похож на его родной английский.